Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Изабель Юппер

верхний пост

Всем привет!

Меня зовут Лиза. Я родилась в Ленинграде, живу в Израиле. У меня есть две дочки, молодые девушки. Основные темы моего журнала - путешествия и занятия с детьми: чтение, рукоделие, настольные игры, кулинария, коллекционирование марок и открыток, посткроссинг. Много внимания уделяю истории моей семьи, мы с детьми занимаемся генеалогией.

1. Путешествия

Мы путешествуем вместе с детьми по Израилю, раньше много путешествовали по России. Ходим в походы, разные интересные места, в музеи и на выставки, участвуем в экскурсиях на производства.

Постоянно пополняющийся каталог постов о наших путешествиях по России и Израилю.

Побывали вместе с детьми в шести речных круизах. Про круизы я пишу подробно и подолгу, сериями постов. Каждому круизу соответствует свой тег:

2009 г - "Пермь - Нижний Новгород - Пермь", т/х "Екатерина Великая".
2010 г - "Пермь - Астрахань - Пермь", т/х "Екатерина Великая".
2011 г - "Пермь - Петрозаводск - Пермь", т/х "Александр Фадеев".
2012 г - "Москва - Макарьево - Москва" ("Промыслы на Волге"), т/х "Бородино".
2013 г - "Москва - Нижний Новгород - Касимов - Москва", т/х "Сергей Образцов".
2014 г - "Москва - острова - Санкт-Петербург - Москва", т/х "И.А. Крылов".

Про наши путешествия в отдельных городах удобно читать по тегам: каждому городу соответствует одноименный тег.

2. Сайт С.Я. Маршака

Отдельная тема журнала - литература, особенно детская. Вместе с anni_lj мы работаем над сайтом о Самуиле Яковлевиче Маршаке под названием "Недописанная страница".

Я не внучка Маршака, как часто думают люди, соединяя ник "внучка" и сайт Маршака. И даже не родственница. О том, как мы придумали сайт Маршака, я рассказала здесь.

3. Тематические подборки книг

Очень любим систематичность во всем, в том числе и в домашней библиотеке. Отдельные темы и серии книг представлены постами:

- серия исторических книг "Страницы истории нашей Родины" - книги выкладываются полностью, доступны для просмотра.
- серия книг о наградах в ВОВ "Дедушкины медали" - книги выкладываются полностью, доступны для просмотра.

4. Если мы незнакомы или едва знакомы, не стоит первый комментарий начинать в стиле "А че это вы тут делаете, а?" (почему вы так одеты, зачем это вы туда поехали, почему вы туда не поехали?)

Поначалу люблю обращение "на вы". Дальше как пойдет - но часто остаюсь "на вы" годами и при прекрасных отношениях.

Не люблю удаленные комментарии. Хотите что-то написать, чтобы другие не увидели - пишите личное сообщение. И первый комментарий в духе "С праздником" или "Смотрите, я нашел про Маршака" к краеведческому посту тоже не люблю, для этого есть личные сообщения.

Под замком почти ничего нет - не потому что все нараспашку, а потому что не особо верю в подзамки.

5. Некоторое время назад моя дочь перешла на маложирное питание. Это сложная диета, и своим опытом по вопросам составления меню и выбора продуктов я поделилась в этом посте. Спрашивайте, советуйтесь, чем сможем - поможем!

6. Пусть этот пост будет местом для вопросов, комментариев "не в тему". Здесь можно при желании познакомиться, если вы все читаете-читаете, и неловко вдруг написать первый комментарий.
Изабель Юппер

Подушка из Икеи

Должна сказать, что те, кто со мной близко знакомы, знают, какие сложные у меня постельные отношения. С чем я только не сплю! Временами меховой пингвин, а временами меховой заяц, пижамные штаны (верх потерялся, пока не нашла), зарядник для телефона (в лучшем случае телефон пристегнут, в худшем случае они с зарядником живут отдельно и утро начинается с легкого матерка и срочной подзарядки). Книжка, баночка таблеток, резинка для волос. По-моему я спала со всем на свете, кроме ершика для унитаза.  

Но самые сложные отношения у меня с подушкой. Божечки, чего я с ней только не вытворяю! Складываю вчетверо - а она вывертывается из-под меня, болезная, и падает на пол. Скатываю в валик - а она раскручивается. 

Найти хорошую, подходящую подушку не так-то просто. По крайней мере мужа я нашла гораздо быстрее, чем подушку, говорю вам точно. Ну а что муж? На нем не спать-то! А на подушке как раз спать. 

В прошлый раз подушку я покупала в Екатеринбурге. В торговом центре "Гринвич" был замечательный магазин подушек - вот только подушек! Охренеть, правда? С ааааагромадным стеклом-стеной, за которой стояла большая кровать. Берешь подушку, ложишься на эту кровать и пробуешь, как лежится. Все, кто идут мимо этого магазина, на тебя любуются. Помню, очень стеснялась ложиться на кровать - и в итоге так и не легла, а "наобум" купила замечательную подушку с водорослями и несколько лет подряд на ней спала. 

Надысь я покупала подушку в Икее. Уже без стеснения легла бы хоть куда и хоть с кем - так некуда! На магазинную полку улечься не удалось, я пробовала. Подушки были разные. За 39 шекелей, за 59, за 79, за 150, за 195, 225 и 245. С синтетическим наполнителем и натуральным. С хлопковым чехлом и с синтетическим. С выпуклостями и впуклостями. С дыркой для шеи и без нее. С памятью формы и с полной амнезией. Для тех, кто спит на животе - отдельная подушка. Для тех, кто спит на боку - иная подушка. Для тех кто спит то на спине, то на боку - третья подушка. 

Я заметалась: не могла вспомнить, как я сплю, решила воспользоваться вариантом "звонок другу". Тем более надо было посоветоваться насчет защитного чехла, который предлагался к подушкам. Ведь я выбрала самую классную подушку с самым натуральным наполнителем, решила не экономить. Пусть будет чехол и даже новая наволочка абрикосового цвета. Я только что починила машину на 6000 шекелей, вашу мать, решила я - так что ж, на подушке сэкономлю? 

Подушку я выбрала за 245 шекелей, на утином пуху (90 %) и утиных пёрьях (10 %). Памятуя о перине прапрабабушки Дуни, о стихах Маршака "Кошкин дом" ("Не пойти ли к петуху? Там перина на пуху"), решила брать пуховую подушку. 

Мама была более прагматична. Маршак там или не Маршак, а в пуховой подушке знаешь кто заводится? - строго спросила она. - Вслух не сказать, кто там заводится! 

Я в страхе присела, накрывшись каской, и вернула на место старательно выбранную пуховую подушку. Не надо нам, чтобы у меня в постели еще кто-то завелся - хватает мне и того, что уже есть.
 
В итоге я пошла ва-банк и взяла самую нестандартную подушку: с одной стороны она для сна на боку, а с другой - на спине. Главное не забывать ее переворачивать посреди ночи. 



UPD: по прошествии нескольких ночей - подушка охренеть какая классная. И где я раньше была? 
Изабель Юппер

Проект "Писем буки". Список № 27.

Двадцать седьмой пост нашего семейно-дружеского проекта "Писем буки", о котором я рассказывала в самом начале. Мы пишем шикарные списки саморазвития и духоподъема.

На этой неделе у нас список № 27, 7 июля 2020 г, вторник.

Пишем список из стихотворений. Какие стихотворения у вас связаны с какими-то воспоминаниями или событиями из жизни? Может, они повлияли на какое-то ваше решение, или явились началом чего-то. Может, вы читали это стихотворение  с любимым человеком. Или оно сопровождало расставание с этим самым человеком - в общем, список из стихов не любимых, а связанных так или иначе с вашей жизнью, воспоминаниями, пониманием себя. Знаковые для вас стихотворения, иными словами. 


Список № 28 - в воскресенье или вторник. Поехали!   
Изабель Юппер

Прочитанное: Сельма Лагерлёф "Морбакка"


Прочитала отличную книгу - "Морбакка" Сельмы Лагерлеф. Попыталась поохотиться за ней на Озонах-Лабиринтах, безуспешно - и взяла ее в итоге в библиотеке. Книга чудесная и я ее теперь хочу заиметь себе! 

Описание вот такое в самой книге: 

"Несколько поколений семьи Лагерлеф владели Морбаккой, здесь девочка Сельма родилась, пережила тяжелую болезнь, заново научилась ходить. Здесь она слушала бесконечные рассказы бабушки, встречалась с разными, порой замечательными, людьми, наблюдала, как отец и мать строят жизнь свою, усадьбы и ее обитателей, здесь начался христианский путь Лагерлеф. Сельма стала писательницей и всегда была благодарна за это Морбакке. Самая прославленная книга Лагерлеф - "Чудесное путешествие Нильса Хольгерссона с дикими гусями по Швеции" - во многом выросла из детских воспоминаний и переживаний Сельмы. В 1890 году, после смерти горячо любимого отца, усадьбу продали за долги. Для Сельмы это стало трагедией, и она восемнадцать лет отчаянно боролась за возможность вернуть себе дом. Как только литературные заработки и Нобелевская премия позволили, она выкупила Морбакку, обосновалась здесь и сразу же принялась за свои детские воспоминания. Первая часть воспоминаний вышла в 1922 году, но на русский язык они переводятся впервые".  

И еще одно описание - с оборота обложки, от Forlaget Oktober (если я правильно понимаю, это норвежское издательство - видимо, оно издавало книги Лагерлеф): 

"Сельма Лагерлеф была одним из самых читаемых в мире писателей и признанным международным литературным авторитетом своего времени. "Морбакка" (1922) - первая часть мемуарной трилогии. В реалистичных, но полных волшебного очарования описаниях отчего дома, который был для Сельмы главным местом на земле, родных, друзей, всего уклада жизни безошибочно чувствуется рука автора "Чудесного путешествия Нильса с дикими гусями", "Саги о Йёсте Берлинге", трилогии о Лёвеншёльдах и "Императора Португальского". 

Книга состоит из коротких очерков о детстве Сельмы Лагерлеф. Очерки поданы в нескольких частях: "Поездка в Стрёмстад", "Истории старой экономки", "Старые постройки и старые люди", "Новая Морбакка", "Будни и праздники". Такие уютные названия - и жизнь в очерках очень уютная, теплая. Размеренная такая жизнь маленького ребенка, которого окружают любящие люди - родители, братья и сестры, нянька по имени Большая Кайса и бабушка: 
"... бабушка у детишек в Морбакке, слава Богу, еще жива-здорова. Она приходила каждое утро, как только успевала одеться. И все дети сразу собирались подле нее, а она пела песенки и рассказывала сказки до самого обеда. Поиграть тоже было с кем - улучив свободную минутку, поручик Лагерлеф непременно затевал забавы".  

Очерки незатейливые - нет там какой-то суперзахватывающей фабулы, это воспоминания о детских годах с приключениями и впечатлениями маленькой девочки. Но очень теплые они, и в каждой строчке сквозит уверенность ребенка в том, что окружающий мир добр к нему и ребенок этот находится в защищенном пространстве. Я сразу подумала - каждый из нас может (и наверное хорошо бы это сделать) написать такие очерки о своем детстве, ну вот типа "Памяти детства" Лидии Чуковской. Да только у каждого ли из нас детство было таким же чудесным, как у Сельмы? Ну или хотя бы надо постараться, чтобы у наших детей оно было уж точно. 

Замечательный очерк "Стропила" вроде как рассказывает о самом банальном: о том, как Эрик Густав - он же поручик Лагерлеф - задумал сделать ремонт своего дома и надстроить второй этаж. Заготовил он для этого деревянные стропила, сложил их во дворе, да только строительству мешало то то, то это, и дело так и не сложилось. Фабула тут - на две копейки, а на самом деле это совершенно прекрасная история и вот почему: 

"Когда поручик Лагерлеф и его маленькие дочки гуляли по саду или в полях, они частенько рассуждали о том, как бы все было, если бы в Морбакку приехал король. <...> 
Само собой, не было ни малейшей надежды, что король заедет в столь маленькое, никому не ведомое место, как Морбакка, вдобавок расположенное в стороне от большого тракта. Но ни поручика, и девчушек это ничуть не смущало. Существуй хоть какая-то вероятность, что подобные фантазии сбудутся, то, пожалуй, обсуждать их было бы не так весело. 
Они просто получали удовольствие, представляя себе, как воздвигнут в честь короля триумфальную арку, а когда он подъедет, станут разбрасывать цветы перед его экипажем. 
Девчушки рассуждали о том, что короля, должно быть, надобно встречать в белых платьях, и поручик великодушно сулил, что Майя Род, лучшая портниха в Эстра-Эмтервике, сошьет им ради такого торжественного случая новые белые наряды. <...>
Разместить короля со всею свитой в маленьком одноэтажном морбаккском доме - вообще-то задача неразрешимая. Однако поручик неоднократно возведет еще один этаж, поэтому они уговорились, что как только этаж построят, принять короля будет легче легкого. 
Хотя все равно станет тесновато. Поручику и госпоже Лагерлеф придется, глядишь, ночевать на сеновале, а детям - в кроличьих клетках. 
Ужас до чего забавно - в кроличьих клетках. Девчушки были в полном восторге". 


Так что именно для приема короля, ну и потом уже для своего комфорта, была задумана надстройка второго этажа, были приготовлены стропила. Дело не осуществилось - но какая великолепная игра родилась из этой идеи! Игра отца с детьми, сколько радости, воображения, счастья и общения - восторг просто! 

Чудесная глава о праздновании дня рождения поручика Лагерлефа, который из скромного семейного праздника превратился в знаменательный день для всей округи, которого ждали весь год все соседи: 

"Ах, до чего красиво, глаз не отвесть - цветочные купы мамзель Ловисы купаются в многокрасочном свете, плакучий ясень весь словно пронизан пламенем, темные кусты сплошь будто в огненных цветах! 
Все выходят любоваться иллюминацией. И замирают как завороженные. Откуда взялась этакая красота? Здесь ведь прямо как в сказочной стране. 
Квартет немедля заводит песню. Звуки музыки еще сгущают настроение. 
И происходит кое-что странное. Будто нежный прохладный ветерок шелестит в листве. Вообще-то никто не ведает, что это, но люди, которые собрались здесь и без малого десять часов беседовали, танцевали, смотрели спектакли, слушали песни и речи, - люди сейчас как бы вполне к этому готовы. Среди ночной красоты, внимая песне, они чувствуют приятное головокружение, мягкую растроганность. Как приятна жизнь, как бесценны ее мгновения, сколько услады в каждом вздохе! 
Все, что поют певцы, каждое слово, каждая нота находит отклик. Больше того, люди понимают, что испытывают одинаковые чувства. Всех объединяет огромное счастье. 
У госпожи Хедды Хедберг возникает идея. Стоя на верхней ступеньке веранды, она запевает "Вермландскую песнь". 
Все подтягивают. Изливают в звуках свои чувства. "Ах, Вермланд, прекрасный, чудесный мой край!"
И мнится, будто в кустах и зарослях тоже поют. Мнится, будто под сенью больших кленов морбаккские гномы танцуют контрданс под эту прелестную мелодию. 
Все пожимают друг другу руки. Глаза у всех увлажнились. И никого это не удивляет. Несказанное счастье - жить, поневоле наворачиваются слезы".
 

Неудивительно, что взрослая Сельма Лагерлеф приложила столько усилий, чтобы выкупить свою усадьбу, дом детства. И так здорово, что она написала эти воспоминания, что их перевела на русский язык замечательная переводчица Нина Николаевна Федорова - эту книгу стоит почитать хотя бы ради великолепнейшего перевода! 

И послеловие - на "закуску". Оно хорошо не только чудесным литературным слогом, не только тем, как от него щемит сердце, оно хорошо для того, чтобы подумать над вопросами об отношениях с детьми, о памяти об ушедших предках, о связи поколений - потому что это тоже важный посыл этой книги: 

"Семнадцатое августа 1919 года.
Я заказала самый красивый венок, какой только могли сплести в Морбакке, села в пролетку и, положив его перед собою, поехала в церковь. Оделась я по-праздничному, экипаж блестел свежей краской, лошади в нарядной сбруе. День стоял чудесный, лучше не бывает. Земля купалась в солнечном свете, воздух дышал теплом, по небу плыли прелестные белые облачка. Тихо, ни ветерка. Было воскресенье, и я видела, как во дворах играют нарядные дети, а нарядные взрослые собираются в церковь. Ни коровы, ни овцы, ни куры не перебегали дорогу, когда пролетка катила через поселок Ос, не то что в будни.
Год выдался урожайный, словно мы вернулись в доброе старое время. Все сенные сараи, мимо которых я проезжала, набиты битком, так что двери и ставни не закрыть. Все ржаные поля сплошь покрыты бабками снопов, все яблони перед осскими домами усыпаны зреющими яблоками, а засеянные под зиму паровые поля уже зазеленели
свежими всходами.
Я сидела и думала, что поручика Лагерлёфа, которому нынче исполнилось бы сто лет, все это очень бы порадовало.  <...>
Я очень хорошо помню, как мы, бывало, выезжали на площадь перед церковью — народ, радостно здороваясь, поспешно расступался перед экипажем, а поручик Лагерлёф улыбался и без устали подносил руку к полям шляпы. Сейчас, когда я ехала по той же площади, мне казалось, что вокруг безлюдно и одиноко. В одиночестве я сидела в экипаже, и среди тех, что пришли в церковь, лишь одна я помнила, что нынче столетний день рождения моего отца.
Я вылезла из экипажа и прошла на кладбище — положить венок на его могилу. И мое скорбящее сердце плакало о том, что все они спят здесь вечным сном, все те, кого я любила. Отец и мать, бабушка, тетя и старая экономка — все они были со мною, а теперь лежат здесь в земле.
Я тосковала по ним, мне так хотелось, чтобы они вернулись и снова жили в Морбакке, построенной их трудом.
Но они спали в земле, тихие, безмолвные, недоступные. И наверно, не слышали меня.
А может быть, и слышали. Может быть, воспоминания, кружившие вокруг меня в последние годы, были посланы ими. Не знаю, однако мне нравится думать так". 
Изабель Юппер

Туула Карьялайнен "Туве Янссон: Работай и люби"


За книгой Туулы Карьялайнен "Туве Янссон: Работай и люби" я охотилась два года. Она появилась на "Озоне" - и буквально тут же пропала. И когда она появилась снова, я заказала ее немедленно, собрала под нее пару книг в довесок и заказала. Поэтому что как чувствовала: это моя книга! 

Когда я дочитала ее, то немедленно сделала пост - что мне совершенно не свойственно. Но тут книга просто рвалась из меня наружу. Цитирую свой пост от 30 января 2020 года: 

"Дочитала вчера ночью книгу про Туве Янссон. И как и собиралась, сегодня начала читать ее сначала, уже с закладочками. Сложно передать связное впечатление от книги, тк книга очень непростая. Были главы, которые бежали бегом. Были главы, на которых я пробуксовывала. Где-то от середины книги я поняла, что стала наркоманом: не могу оторваться - и ладно бы от повествования, а от самой Туве: хочу прочесть все, все, что она написала - а у меня-то есть всего один горемычный сборник "Серый шелк"!!! Где раздобыть ВСЕ что написала Янссон? Ведь я теперь не просто читаю Янссон, я умею ее читать.
В какой-то момент чтения у меня появилось ощущение, что я живу рядом с ней. Переживаю, мучаюсь, меня душат Муми-тролли... А к концу книги я просто глава за главой старела вместе с Туве и Туути. Не помню, в какой еще книге у меня было настолько сильно ощущение присутствия рядом с героем. И плачу я от книг очень редко - а тут расплакалась там, где Туве и Туути пришлось оставить свой домик на Кловхару из-за старости. Казалось, это не они, а я не могу ходить по камням - боюсь споткнуться, не они, а я теперь боюсь моря, не им, а мне нужна помощь в повседневности...
Невероятная книга."



Книга, несмотря на средний формат, на самом деле огромная - она вмещает в себя большую жизнь большого человека. Поэтому и отзыв мой будет большим, и иллюстраций будет много - в этой книге для меня оказался важным каждый абзац, каждая страница. Collapse )
Изабель Юппер

Генеалогический дневник - третья тетрадь!

Два с половиной года назад я делала пост про мой генеалогический дневник. У меня тогда закончилась первая тетрадь дневника, я ее показала подробно - и начала вторую толстую тетрадь. 
9 мая этого года я начала третью тетрадь! 



На этот раз я выбрала тетрадь формата А4.   Collapse )
Изабель Юппер

Жизнь Недомашняя Неизолированная - 19. Открылась библиотека!

Когда у нас начали открываться всякие учреждения, то я ежедневно стала названивать в библиотеку. Очень не хватало мне русской библиотеки: на руках у меня были две книги, и как раз нашелся новый автор-прозаик, которого мне сильно хотелось почитать - и то ли покупать его книжку на Озоне, то ли проверить в русской библиотеке? 

И вот наконец 11 мая наша иерусалимская русская библиотека начала работать!  С удовольствием делаю пост про  мой первый послекоронный поход в библиотеку, тем более что у меня в семье есть библиотекарь - сестра Эвелина (которая на самом-то деле по строгой генеалогии моя троюродная тетя, но по возрасту как сестра), и ей будет интересно посмотреть. 

Сотрудники библиотеки, на мой взгляд, отлично подготовились к выходу из карантина. Накануне открытия всем абонентам были посланы сообщения о том, что библиотека открывается, с подробными объяснениями, как будет происходит обмен книг. 

Заказ книг происходит так: по указанному электронному адресу надо зайти в каталог библиотеке на сайте, выбрать нужные книги, выписав имя автора, название и сигнатуру. Библиотекари просят подобрать список побольше, чтобы у них были варианты - скажем, если какая-то книга на руках. Заказ надо отправить по электронной почте или продиктовать библиотекарю по телефону. 

Я отправила библиотекарям список из пяти книг и через 15 минут получила ответ, что мой заказ готов и ожидает меня в библиотеке в рабочие часы. Ура-ура! Сразу на следующее же утро я поехала в Иерусалим по делам и пошла в библиотеку. Выходим из лифта - а там веселенькая тематическая стенка:



У входа в библиотеку: Collapse )
Изабель Юппер

П. Волцит "Нескучная география с Жюлем Верном. По следам капитана Гранта"

Как я уже не раз писала, мы с Роми сейчас читаем вслух трилогию Жюля Верна - сначала прочли роман "Дети капитана Гранта", теперь читаем "Двадцать тысяч лье под водой". 

В детстве у меня самой было издание без каких-либо примечательных иллюстраций. Сейчас в нашей библиотеке эти произведения представлены в серии "Мое первое собрание сочинений" издательства "Олма-пресс" 2002 года. Издание хорошо прекрасными иллюстрациями Анатолия Зиновьевича Иткина. Но к сожалению иллюстраций совсем немного, они на вклейках. А мне и в детстве и сейчас очень хочется читать именно эти произведения в богато иллюстрированном издании! 

И вот с романом "Дети капитана Гранта" нам повезло: некоторое время назад я купила для наших домашних занятий географией книгу "Нескучная география с Жюлем Верном. По следам капитана Гранта". Люди, это книга-мечта! Вообще сейчас жанр комментированных книг все набирает популярность - выходят в комментированном виде и сказки Пушкина, и "Дорога уходит в даль" вышла, и другие книги. Но комментированный Жюль Верн это просто счастье для тех, кто хочет не только прочитать-пробежать все описанное им на страницах книги, но и увидеть и вникнуть. 



Итак, Петр Волцит "Нескучная география с Жюлем Верном по следам капитана Гранта". Издательство "Воскресный день", 2018. 368 стр. 

Два слова об авторе. Петр Михайлович Волцит - писатель, переводчик, педагог. Родился в 1975 г. в Москве. Окончил биолого-химический факультет Московского педагогического государственного института. Работал школьным учителем, переводчиком, редактором в книжных издательствах, много лет ведет занятия в кружке юных натуралистов. Автор научно-популярных и художественных книг.  Collapse )
Изабель Юппер

Прочитанное: Исаак Башевис-Зингер "Раб"


Некоторое время назад я ходила в театр "Гешер" на спектакль "Раб" и делала о нем подробный пост. Спектакль мне понравился-непонравился, вышла из него со смешанными чувствами. Что понимала однозначно: книгу надо читать. 

И вот вчера я ее дочитала - повезло, она была в библиотеке. Книга мне понравилась очень-очень-очень! С переводом тоже очень повезло: оригинал написан на идиш, переводчик - Рахиль Львовна Баумволь, что само по себе гарантия высокого качества перевода. "Солнце шагало по горам, обливая их расплавленным золотом" - ну не песня ли? 
 
В книге я с лихвой получила все то, чего не увидела на спектакле:  страсть, любовь, трагедию, нежность и боль. И слезы были, когда читала - а на спектакле их не было и близко. И мучительные сомнения Якова, сопровождавшие его все годы. 

Во-первых, читая, я видела Польшу, Карпаты, всю великолепную природу. Именно там, на просторе и тишине, приходят самые правильные мысли, и жизнь течет именно тем способом, как ей вольготно. Не зря Яков, вышедший из местечка и в него потом вернувшийся, тоскует по свободе на природе, когда можно ощущать мироздание вокруг себя:
 
"Заканчивался день. Солнце клонилось к западу. В вышине парил орел - медленно, величаво, словно небесный парусник. Небо оставалось чистым, но над лесными склонами клубился молочно-белый туман. Клочья его ползли, изгибались, будто стараясь воспроизвести чье-то лицо. Казалось, наблюдаешь сотворение мира. Взору открывалось необъятное пространство. Горы стояли необитаемые. Лес поднимался ступенями: сначала лиственные деревья, за ними - сосны и ели. Еще дальше возвышались скалы. На их вершинах белел снег, широкие полосы его сползали по лесным просекам, готовые закутать в саван весь мир". 

Во-вторых, я читала роман как учебник истории. Фон сюжета - это и погромы, и еврейская "интеграция" в жизнь Польши, и взаимоотношения внутри общины и с соседями-поляками, масса интересного. 

В-третьих, я чувствовала любовь и страсть Якова к Ванде. Причем если на спектакле я ее понимала, прочитав программку, то тут, кажется, она рвется из каждой строчки:

"Яков не в силах был отвести от нее взгляд. Во всем, что связано с Вандой, Яков находил тайную прелесть: как она шла и как останавливалась, как исчезала из виду и внезапно появлялась из-за поворота. Она словно играла с ним в прятки. То и дело кувшины в ее руках отбрасывали блики, словно были усыпаны алмазами. Яков издали узнал корзинку, в которой она приносила ему еду. Ванда становилась все выше и выше ростом. Еще мгновение, и он побежал ей навстречу, чтобы помочь, хотя прекрасно знал, что кувшины были пока пусты. Она увидела его и остановилась. Яков спешил к ней, словно жених к невесте. Вот он уже возле нее, преисполненный любви и смущения. Понимал, что не должен на нее засматриваться, но ничего не мог с собой поделать, все-все мигом охватил взглядом: и глаза - то синие, то зеленые, - и полные губы, и длинную шею, и пышную грудь". 

Сомнения Якова - том, как возможно читать святые книги и скверно вести себя в повседневной жизни. О том, как можно, едва похоронив жену и детей, жениться заново и по сути, жить на кладбище, на пепелище. И где во всей этой истории место бога, того самого милосердного бога, которому Яков молится трижды в день со всем народом Израиля?  

"Через открытое окно школы виднелся холм, где были зарыты его жена и дети. На холме уже проросла трава, паслись козы. Злодеи замучили отца с матерью, всех родных, всех друзей. В ранней юности Яков сочувствовал еврею-могильщику, который вынужден всю жизнь проводить на кладбище. А теперь вся Польша превратилась в сплошное кладбище. Окружающие уже, должно быть, свыклись с этим, но Яков никак не мог обрести душевный покой. Единственный выход - преграждать дорогу любой мысли, любому желанию. Он решил раз и навсегда не задавать больше вопросов и не искать ответов. Однажды, оставшись один в синагоге, Яков обратился к Всевышнему:- Я верю, что Ты всесилен и что все творимое Тобою - к лучшему. Но я не могу более проявлять любовь к Тебе. Не могу, Отец, не могу... Во всяком случае, не в этой, не в земной жизни!.. " 

Ну и конечно знакомое - его мучения, метания между тем, что он хочет и тем, что ему разрешено иудаизмом. Ванда ему запрещена - и он все время ищет себе оправдания, ищет всякие лазейки и обходные пути, чтобы быть с Вандой и не преступить (ну или хотя бы не очень преступить) еврейский закон. Сколько раз через это проходили, как это знакомо... Не с этого ли начинается путь "наружу" многих, кто оставляет религию - именно из-за того, что собственно ничего плохого они не хотят, запрещено оно лишь во имя идеи. И вот эта идея - она подчас стоит доброго имени, спокойного существования, а иногда и жизни. И вот тут-то мне кажется, что Яков остался рабом - рабом всех законов и запретов. Выбрав их сознательно - что ж, часто и рабство люди выбирают сознательно, бывает. 

А конец у книги поэтичный до боли, до слез: про то, как хороня Якова, евреи находят и могилу Ванды-Сары, и хоронят их вместе: "Община-то похоронила ее за пределами кладбища, но кладбище расширилось и вобрало ее могилу в себя. Кладбище словно само рассудило, что Сарра - истинное дитя еврейского народа". 

 
Изабель Юппер

"Игрушки" А. Суцкевер

К Дню Катастрофы я хочу дать ссылку на одну из моих самых любимых песен на иврите - "Игрушки".

Собственно, стихи к этой песне изначально написаны на идиш, написал их поэт Авром Суцкевер (не пропустите завтра замечательный фильм "Черный мед" о нем! - транслирует его Еврейский музей и центр толерантности в Сети с переводом на русский язык).

Перевод на иврит очень хорош. Я попыталась найти перевод на русский, он тоже звучит хорошо.А ассоциация у меня с этим стихотворением вот какая. Из воспоминаний моей бабушки Эмилии Васильевны Строкановой о первых днях войны:

"Семьи военных начали вывозить в тыл. 26 июня мама узнала в части, что уходит последний эшелон и мест уже нет, поэтому решили ехать на вокзал самостоятельно. Мне мама собрала рюкзак. Я очень хотела забрать своего Валерика-пупса, с которым не расставалась с раннего детства и спала с ним, но мама не разрешила (он был большой). "Пупс Валерик так и остался лежать в доме - а хозяйка его была уже далеко. Прошло с той поры 80 лет, а бабуля все так же помнит своего Валерика.

Итак, стихотворение и песня:

Игрушки
А. Суцкевер


Дитя мое, ты дорожи игрушкой,
И ночью, когда спать уходит свет,
Деревья пусть склонят свои верхушки
И звездами укроют вас от бед.

Пасется пусть лошадка золотая
Во сне на сладком облаке, и пусть,
В цветные платья кукол одевая,
Ты позабудешь и печаль, и грусть.

И куклы горе пусть забудут тоже.
Ты не сердись на них и не ворчи.
Ведь материнской ласки нет дороже -
О ней их слезы и мольбы в ночи.

Я помню день – семь переулков мертвых,
И нет в живых ни мамы, ни отца.
Лишь в красных лужах – пятна листьев желтых,
Да брошенные куклы у крыльца. 

(Перевод с идиш Эрнст Левин.)