vnu4ka (vnu4ka) wrote,
vnu4ka
vnu4ka

Воспоминания моей бабушки - 22 июня 1941 г.

Моя бабушка Эмилия Васильевна Строканова записала и прислала нам воспоминания о дне начала Великой Отечественной войны, 22 июня 1941 г. Эти воспоминания, вместе с фотографиями ее родителей, Василия Степановича и Федосьи Григорьевны Первушовых (моих прадедушки и прабабушки), я размещаю сегодня в моем журнале.

* * *



В 1936 г. моего папу Василия Степановича Первушова забрали в армию по специальному набору. Он был финансистом, и ему было все равно, в каких войсках служить. Его взяли в танковые войска и до 1941 г. он состоял на службе в 22-ой легко-танковой бригаде (22-я ЛТБ), которую к 1-му января 1941 г. расформировали. Людей распределили по другим танковым частям, а папу отправили в г. Ригу, в авиационную часть (и до демобилизации он служил в авиации).

Вместе с частью мы много переезжали. Жили в Белоруссии: сначала под Лепелем, потом в г. Гродно. Потом переехали в Литву, в г. Каунас. В 1941 г. я училась в каунасской школе в 5 классе, и во время года папа переехал в Ригу без нас. Мы с мамой ждали конца года, чтобы я закончила 5 класс, и должны были к нему присоединиться.

В последних числах мая 1941 г. мы переехали в г. Ригу. Папа снял квартиру в Риге в частном доме по адресу ул. Солокас 41. Это был одноэтажный особняк, утопленный вглубь от красной линии в сад. Сад наполнен ароматом сирени. Прошло очень много лет, но и теперь, как только зацветет сирень, я тут же вспоминаю Ригу.

Дом принадлежал семье Заксов: глава семьи Отто Самойлович, супруга Анна Бернадовна, и дети – Анна, Берта, Борис (Буська) и мать хозяина дома Эмма Самойловна. Анна уже была студенткой, Берта только закончила школу, Буська - мой ровесник. Отто Самойлович работал главным инженером какого-то завода, Анна Бернардовна была домохозяйкой с двумя консерваторскими образованиями. В доме говорили по-немецки, но русский знали хорошо.

Моему папе очень понравился дом, хотя объявления о сдаче квартиры не было. Анна Бернадовна потом рассказывала маме, что она не собиралась сдавать комнаты, тем более русскому офицеру. Когда услышала звонок, то послала прислугу сказать,что она принимает ванну, на что папа ответил, что подождет. Пришлось ей замотать голову полотенцем и через какое-то время выйти в прихожую. Но поговорив с папой, она уже не могла отказать ему; ее покорило в нем все, а главное, что он обратил внимание больше на кухню и ванную с туалетом, а потом на комнаты. Нам сдали гостиную и кабинет. Люди они были очень симпатичные, в высшей степени культурные. Дом окружен был огромным садом, много сирени, и в то время она как раз цвела. В саду был еще двухэтажный дом, где жила сестра Отто Самойловича с семьей.

Вся семья Заксов и родственники погибли в октябре 1941 года в гетто.

Итак, мы живем в Риге. С июля папа должен ехать в Крым, у него уже есть путевка в санаторий. Мы с мамой планируем ехать в Брянск (на родину моих папы и мамы - они из Брянской области, из г. Карачева). С нами уже два года живет Надя, папина сестра, ей 26 лет. Работает она воспитательницей в детском саду, устроилась в Риге на работу буквально с первых дней после переезда. Она с детским садом выехала на Взморье.

В один из дней мы едем за покупками, покупаем подарки к отъезду всем брянским родным, а мне два красивых шерстяных платья: зеленое и синее. 18-го июня я с новой подружкой ушла в кино, а когда вернулась домой, мама сказала, что папа забегал с работы, забрал свой полевой чемоданчик, хотел попрощаться со мной, но не пришлось. Часть передвинулась к границе.

22-го июня мы проснулись с мамой. Мама вышла на кухню. Анна Бернардовна сказала ей, что немцы передали по своему радио о том, что они перешли границу. Наше радио молчало. И только в 12 часов после речи Молотова мы убедились, что началась Война.

Буквально через полчаса завыла тревога, появились немецкие самолеты, но их отогнали за город и бой шел там. Эти первые дни войны бомбежки Риги были только ночью, и потому начиная со второй ночи мы спали в подвале.



Семьи военных начали вывозить в тыл. 26 июня мама узнала в части, что уходит последний эшелон и мест уже нет, поэтому решили ехать на вокзал самостоятельно. Мне мама собрала рюкзак. Я очень хотела забрать своего Валерика-пупса, с которым не расставалась с раннего детства и спала с ним, но мама не разрешила (он был большой). Взяли два небольших чемодана маме и Наде. Анна Бернардовна сунула маме деньги (дома денег было очень мало, мы потратились на подарки в Брянск). Плача, она сказала: «Не отказывайтесь от того, что вам будут давать – вы теперь беженцы. Я знаю, что это такое».

Когда мы приехали на вокзал, то людей было масса, и вещей тоже. Мама ушла в очередь в кассы, а Надя, не говоря ей ничего и оставив меня сидеть в этой толпе, уехала домой, чтобы взять что-нибудь еще. Маму в очереди кто-то окрикнул – это оказался один из приятелей еще из ее юношеской компании. Он стал вместо мамы в очередь, взял нам билеты до Брянска на последний поезд из Риги (себе до Ленинграда он взять так и не смог), он и помог нам сесть в этот поезд. Без него, я думаю, мы остались бы на перроне.

Надя вернулась через пару часов с узлом каких-то вещей, а я сидела караулила два чемодана и рюкзачок и дрожала от страха среди чужих людей в толпе. Поезд уходил поздно ночью. Билеты были в купейный вагон, но в купе вместо четырех человек набилось столько, сколько влезло. Спали сидя, а меня уложили на поперечную полку вместо багажа. Утром оказалось, что станция впереди нас не принимает, пути повреждены бомбежкой, и нас опять отправили на Ригу.

Рига к тому времени уже тоже не принимала и мы опять поехали вперед. Там уже успели восстановить железнодорожное полотно, и поезд пошел по России, но вместо Брянского направления нас повезли в Горький. На какой-то станции из окна вагона мы увидели на перроне женщину с мальчиком лет 14-15 – это были Бледновы мать и сын с нашей военной части из Каунаса. В руках держали по велосипеду – это они так бежали из Каунаса. Мама выскочила к ним, потом к начальнику поезда, упросила забрать их к нам в купе, а велосипеды (это все их имущество) в багажный вагон. Так они и доехали с нами до Горького. Там поезд расформировали.

Маме в военкомате предложили должность кастелянши в госпитале, который размещался в доме отдыха под городом, там же решался вопрос с жильем. Но тут восстала Надя. Надо только ехать домой, твердила она: ей в Карачев, нам в Брянск. И мы по глупости великой поехали в Брянск, хотя бои шли уже за Смоленск.

В Брянске мы прожили всего четыре дня: семьи военнослужащих уже эвакуировали в глубь страны. По ул. Красноармейской, где стоял дом, шли беженцы из Белоруссии, шли толпами, пешком. А немцы на бреющих полетах их расстреливали. Брянск бомбили часто и сильно. Мы прятались в малине (в огороде). От чего она нас спасала - не знаю, просто она укрывала от немецких летчиков, которые гонялись за каждым человеком.

Из толпы беженцев люди просили воды: попить, умыться, что-либо из еды. Помню мужчину-кассира с портфелем, полным чужих денег. Он все спрашивал, где банк, чтобы сдать эти деньги, и радостный вернулся сказать нам, что у него наконец-то их приняли.

Бомбежки были беспорядочными, сирены не успевали за ними. По соседству снимала дом Проскурина Татьяна Васильевна – жена военного, с которым мама познакомилась в военкомате. Она предложила ехать в Саратовскую область, Хвалынский район, в поселок Алексеевка, там у нее был свой дом. Эшелон – это был поезд из товарных вагонов с нарами в два этажа- стоял на станции Брянск между двумя бронепоездами (для бомбежек прекрасная цель), на бронепоездах были установлены зенитные установки, которые во время бомбежек поражали немецкие самолеты. Спрятаться было некуда и мы весь этот ужас переживали, лежа на нарах. Эшелон стоял на станции почти сутки. В один из перерывов между бомбежками из города пешком (а это очень далеко) пришла бабушка Анюта: принесла кусок хлеба и селедку, тогда это многое значило!

Эшелон до Саратова не дошел, его расформировали в г. Хоперске. С неделю мы жили там, а потом стали ждать на вокзале какой-нибудь оказии до Саратова. Подошел товарный поезд с оборудованием какого-то завода на открытых платформах и теплушек для людей. Шел он в сторону Саратова. Ночью мы вчетвером (мама, я, Татьяна Васильевна и ее сын Юра) забрались на открытую платформу, устроились между станками и поехали, но на ближайшей станции обходчики путей нас сняли и мы опять сидели ждали чего-нибудь. Но дальше нам повезло: к какому-то поезду был прицеплен вагон (товарный), забитый узлами солдатского белья, охраняли его двое: солдат и старшина. Они сжалились над нами и взяли к себе. Это было не только тепло и удобно, но еще и кормили нас, отоваривая карточки разными продуктами. Мы доехали до Саратова, а там добрались пароходом по Волге до Алексеевки, где мы и прожили четыре года эвакуации.
Tags: история семьи, семейные фотографии
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments